Неточные совпадения
Но
задул жестокий
ветер, сообщения с берегом не было, и наши пробыли на берегу целые сутки.
Вдруг около полуночи
задул ветер, не с берега, а с океана к берегу — а мы в этом океане стояли на якоре!
Но это было нелегко, при качке, без Фаддеева, который где-нибудь стоял на брасах или присутствовал вверху, на ноках рей: он один знал, где что у меня лежит. Я отворял то тот, то другой ящик, а ящики лезли вон и толкали меня прочь. Хочешь сесть на стул — качнет, и сядешь мимо. Я лег и заснул.
Ветер смягчился и
задул попутный; судно понеслось быстро.
Рассчитывали на дующие около того времени вестовые
ветры, но и это ожидание не оправдалось. В воздухе мертвая тишина, нарушаемая только хлопаньем грота. Ночью с 21 на 22 февраля я от жара ушел спать в кают-компанию и лег на диване под открытым люком. Меня разбудил неистовый топот, вроде трепака, свист и крики. На лицо упало несколько брызг. «Шквал! — говорят, — ну, теперь
задует!» Ничего не бывало, шквал прошел, и фрегат опять задремал в штиле.
Вечером
задул свежий
ветер. Я напрасно хотел писать: ни чернильница, ни свеча не стояли на столе, бумага вырывалась из-под рук. Успеешь написать несколько слов и сейчас протягиваешь руку назад — упереться в стену, чтоб не опрокинуться. Я бросил все и пошел ходить по шканцам; но и то не совсем удачно, хотя я уже и приобрел морские ноги.
Задул постоянный противный
ветер и десять дней не пускал войти в Английский канал.
Смотрел я на всю эту суматоху и дивился: «Вот привычные люди, у которых никаких «страшных» минут не бывает, а теперь как будто боятся! На мели: велика важность! Постоим, да и сойдем, как
задует ветер посвежее, заколеблется море!» — думал я, твердо шагая по твердой палубе. Неопытный слепец!
2-го сентября, ночью часа в два,
задул жесточайший
ветер: порывы с гор, из ущелий, были страшные. В три часа ночи, несмотря на луну, ничего не стало видно, только блистала неяркая молния, но без грома, или его не слыхать было за
ветром.
Пока мы сидели в избе,
задул ветер, повалил хлопьями снег — словом, вьюга, или, по-здешнему, пурга.
Прежде всего, даже легкое приткновение что-нибудь попортит в киле или в обшивке (у нашего фрегата действительно, как оказалось при осмотре в Портсмутском доке, оторвалось несколько листов медной обшивки, а без обшивки плавать нельзя, ибо-де к дереву пристают во множестве морские инфузории и точат его), а главное: если бы
задул свежий
ветер и развел волнение, тогда фрегат не сошел бы с мели, как я, по младенчеству своему в морском деле, полагал, а разбился бы в щепы!
Сегодня, 19-го, штиль вдруг превратился почти в шторм; сначала налетел от NO шквал, потом
задул постоянный, свежий, а наконец и крепкий
ветер, так что у марселей взяли четыре рифа. Качка сделалась какая-то странная, диагональная, очень неприятная: и привычных к морю немного укачало. Меня все-таки нет, но голова немного заболела, может быть, от этого. Вечером и ночью стало тише.
Но лишь только
задул противный
ветер, стали опасаться, что он задержит нас долго в море, и решили беречь свежие припасы.
Опять пошли по узлу, по полтора, иногда совсем не шли. Сначала мы не тревожились, ожидая, что не сегодня, так завтра
задует поживее; но проходили дни, ночи, паруса висели, фрегат только качался почти на одном месте, иногда довольно сильно, от крупной зыби, предвещавшей, по-видимому,
ветер. Но это только слабое и отдаленное дуновение где-то, в счастливом месте, пронесшегося
ветра. Появлявшиеся на горизонте тучки, казалось, несли дождь и перемену: дождь точно лил потоками, непрерывный, а
ветра не было.
31-го января паруса зашевелились поживее, повеял
ветер, сначала неопределенный, изменчивый, а в 10 сев‹ерной› широты
задул и ожидаемый SO, пассат.
После обеда вдруг, откуда ни возьмись,
задул крепкий, но попутный
ветер с берега, который был виден влево: это берег Люсона.
Когда услышите вой
ветра с запада, помните, что это только слабое эхо того зефира, который треплет нас, а
задует с востока, от вас, пошлите мне поклон — дойдет. Но уж пристал к борту бот, на который ссаживают лоцмана. Спешу запечатать письмо. Еще последнее «прости»! Увидимся ли? В путешествии, или походе, как называют мои товарищи, пока еще самое лучшее для меня — надежда воротиться.
Все это, то есть команда и отдача якорей, уборка парусов, продолжалось несколько минут, но фрегат успело «подрейфовать», силой
ветра и течения, версты на полторы ближе к рифам. А
ветер опять
задул крепче. Отдан был другой якорь (их всех четыре на больших военных судах) — и мы стали в виду каменной гряды. До нас достигал шум перекатывающихся бурунов.
Нарукавники, стягивающие рукава около кистей рук, летом служили для защиты от комаров и мошек, а зимой для того, чтобы холодный
ветер не
задувал под одежду.
Стал наконец накрапывать дождик, и вдруг, где-то уж очень близко, верескнул с раскатом удар, хлынул, как из ведра, ливень и бестолково
задул, нагибая деревья и крутя пылью,
ветер.
У могилы ожидал уже церковный причет и священник в старенькой черной ризе. Убитых свалили в яму и начали петь панихиду. Восковые свечи то и дело
задувало ветром, зато три-четыре фонаря освещали своим тусклым колеблющимся светом темные облики людей, окружавших могилу и там, внутри ее, кучу чего-то безобразного, серого, кровавого.
Там все чаще и ярче сверкала молния, и оттуда долетали глухие раскаты грома. Низко нависшие тучи неслись со стремительной быстротой, застилая небосклон. Стало темно, словно в сумерки.
Ветер крепчал,
задувая порывами страшной силы, и волнение было громадное.
Как только
задует ветер с океана, кораблям нечего и думать укрыться от него у берегов.
— Очень просто.
Задул с моря норд-ост и быстро усилился до степени шторма, а рейд в Дуэ открыт для этого
ветра. Уйти в море уж было невозможно, и капитан должен был выдержать шторм на якорях. Якоря не выдержали, на беду машина слаба, не выгребала против
ветра, и клипер бросило на камни…
Ветер вдруг
задул сильными порывами, меняя свое направление, и стремительно обходил все румбы компаса, вращаясь по направлению солнца, то есть по стрелке часов.
И горе бывает экипажу, если в это время не
задует ветер и не даст возможности уйти от этих неуклюжих посудин.
О, сэр! вы поймете, как горячо я молил в эти минуты милосердного бога, чтобы
задул ветер, хотя бы легонький, брамсельный ветерок…
После полудня
ветер переменился и
задул нам навстречу. Он стал крепчать и развил большую волну. Тогда мы подошли к берегу и высадились около речки Гыджу.
На другой день дождь перестал, но опять
задул свежий
ветер. По морю снова заходили беляки.
К довершению
задул такой сильный северо-восточный
ветер, что во время стоянки вагонов их качает.
Ветер завыл в коридоре, потрясая дурно вставленные окна и
задувая оплывающую свечу.
Порыв
ветра мгновенно
задувал его, но минуту спустя серебряный луч снова продирался в другом месте и нежданно озарял нагорный берег, который попеременно то выставлялся во всем диком величии своем, то вдруг пропадал посреди ночи.
Вот мелькнул огонек: кто-то зажег спичку, но
ветром ее сразу
задуло.
Владимир Сергеич побежал на крик. Он нашел Ипатова на берегу пруда; фонарь, повешенный на суку, ярко освещал седую голову старика. Он ломал руки и шатался как пьяный; возле него женщина, лежа на траве, билась и рыдала; кругом суетились люди. Иван Ильич уже вошел по колена в воду и щупал дно шестом; кучер раздевался, дрожа всем телом; два человека тащили вдоль берега лодку; слышался резкий топот копыт по улице деревни…
Ветер несся с визгом, как бы силясь
задуть фонари, а пруд плескал и шумел, чернея грозно.
Задул и свежий
ветер — ходить по палубе уже не так удобно, — танцоров слегка покачивает с боку на бок.
Накрапывал дождь. Густая, душная тьма покрывала фигуры людей, валявшиеся на земле, скомканные сном или опьянением. Полоса света, исходившая из ночлежки, побледнев, задрожала и вдруг исчезла. Очевидно, лампу
задул ветер или в ней догорел керосин. Падая на железную крышу ночлежки, капли дождя стучали робко и нерешительно. С горы из города неслись унылые, редкие удары в колокол — сторожили церковь.
Конечно, дача моя ему не понравилась, так как при ней не было даже забора, а стояла она одиноко у опушки леса; было вообще неуютно и невесело, и к тому же с первого же дня
задул такой
ветер, что не хотелось выходить на воздух.
Засветились факелы; сильный
ветер беспрестанно
задувал их, беспрестанно надлежало приносить огонь из домов соседственных.
— Бог помилует, никогда дохтура не нужны, — говорила она. Вдруг порыв
ветра налег на одну из выставленных рам комнаты (по воле князя всегда с жаворонками выставлялось по одной раме в каждой комнате) и, отбив плохо задвинутую задвижку, затрепал штофною гардиной, и пахнув холодом, снегом,
задул свечу. Княжна Марья вздрогнула; няня, положив чулок, подошла к окну и высунувшись стала ловить откинутую раму. Холодный
ветер трепал концами ее платка и седыми, выбившимися прядями волос.